Гек_Торнадо
10.04.2006, 16:32
Непридуманые истории: Ранение в сердце
Я сидел в небольшом ресторане. На столе лениво дымила сигарета, в такт ей кружка испаряла чай. Небольшое золотое сердечко на цепочке гуляло из одной моей руки в другую. Кусок драгоценного металла хранил в себе воспоминания, которые жгли душу и заставляли руки незаметно подрагивать. Двери заведения распахнулись, ввалились четыре девчонки, смеясь и кривя непонятные рожицы друг другу. Я положил сердечко в конверт, повертел белесую бумагу в руках и встал. Несколько шагов и история закончится…
…Мороз проникал в самое нутро, сперва покалывал нос, потом обжигал легкие, а затем разносился по всему телу вместе с кровью. Оставалось только уповать на природу, изредка чертыхаясь и проваливаясь в сугробы по колено. До райцентра оставалось около пяти километров, но каждый метр давался с трудом и скрипящими зубами – за спиной я тащил сани с неподвижным телом.
- Братишка, брось меня, у меня нет будущего.
- Нет, мужик, будущее есть у всех, даже у тебя и у меня… - я лишь прикусил губу, вдохнул очередную порцию ледяного воздуха и пошел дальше.
…Она сидела за своим столом, перебирала бумаги, изредка посматривала за окно. По улице лениво проезжали троллейбусы, мелькали спешащие люди, жизнь текла своим чередом. Отец улетел в командировку, оставив ее руководить компанией. Было немного обидно, подруги бегали по магазинам, выбирали купальники, вечерами сидели в барах, флиртовали с парнями, а она зависла в этой чертовой конторе, сожалея о наступлении взрослой жизни. Как и говорила ее мать, детство пройдет в четыре мига, даже не успеешь нагуляться, так оно и случилось.
В дверь аккуратно постучали, ручка повернулась. Марине на миг показалось, будто комната озарилась лучами северного сияния. Настолько был красив ее посетитель, курьер, принесший ей очередной пакет с документами. Она еще не знала, чем это закончится, но с того дня ее жизнь покатилась по пересеченной местности. Будто окунулась в беззаботное детство, когда мальчишки лазали по деревьям за яблоками, а потом приносили ей самые сладкие. Было так смешно, приятно и чертовски непонятно, чего же они хотят эти мальчишки. Новый ее герой назвался Никитой, улыбнулся, не поддался на провокацию обменяться телефонами, передал ей пакет и вышел. Пришлось вскочить к окну и пронаблюдать. Парень сел на мотоцикл, накинул шлем и изящно сорвался с места. Рука Марины уже чиркала по листку бумаги, записывая номер…
Шаг, еще один, снегоступы бы не помешали. Черт побери этот мороз, мотор безжизненно чихнул, разбив все надежды. За эти десять километров я пообещал себе не меньше сотни раз, что вернусь домой и первым делом поменяю это чудо японской техники на УАЗик. Чугунки не ломаются. Все, перекур. Я присел на край саней, подмигнул Никитке, достал из одного кармана обрезентовевшей спецовки крепенькую, из другого – деревянные палочки с огнем. Пара секунд и я уже травлю организм.
- Брат, скажи, чем все это закончится?
- Ничем. Никакого просвета, мы живем лишь для того, чтобы умереть.
- Наверное. А дай дернуться? – Я вставил ему в рот сигарету, он затянулся, чуть заметно пошевелил губами, я заметил как на миг его глаза покрылись непроницаемым стеклом. Никита боролся до последнего. Он никогда не привык проигрывать, всегда был первым и единственным. Я отвернулся, не хотелось показывать свои слезы человеку, который сейчас представлял из себя неподвижное тело, завернутое в несколько одежд и накрытое сверху двумя огромными одеялами. Ничего, братишка, потерпи, еще чуть-чуть и мы пришли. Выкуренная мной сигарета обрела свое пристанище в сугробе, я встал, натянул рукавицу и пошел дальше. Не каждый день чувствуешь себя скаковой лошадью, но если взялся за гуж – молчи.
…Найти Никиту не составило огромного труда. Если имеешь друзей везде, то имеешь доступ ко многому. Оказалось парень жил на другом конце города. В квартире был прописан один, но самое главное – Марина вертела в руке лист с телефонным номером. Осталось только найти повод познакомиться поближе. Сколько таких у нее было? Сколько еще будет? Она привыкла крутить парнями, как хотела, этот будет из той же серии. Поматрошу и брошу.
А он оказался не таким, как все. Она и не заметила, как окунулась в другую жизнь. Ночные вылазки по проспектам города, шумные компании, ветер в ушах, непонятная, пьянящая свобода, ничего кроме двух тел на железном коне, пронизывающем мрак ночи. Никита легко находил общий язык с ней и ее подругами, но ночью он неизменно был диким. Эдаким чертом, ставящим в главу угла свободу и независимость. Было очень тяжело проникнуть в него, но ей это удалось. Не сразу, конечно, но когда это случилось, она ходила пьяная неделю. Мать ее не узнавала, подруги посчитали сумасшедшей, понимая, что теряют ее. Но ей было все равно, она влюбилась до беспамятства…
Когда вокруг все белое, остается только ориентироваться на серое пятно, издалека город представлял из себя именно это и ничего больше. Метр за метром я боролся со стихией, она злилась, но я был злей. Весь мой гнев можно было направить на разрушение китайской стены, но ее не было рядом, и, когда Никита в очередной раз позвал меня, я не выдержал.
- Что? Что на этот раз? – Я осекся, понимая, что это самая большая глупость, которую можно было совершить.
- Ничего. Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Присядь, давай покурим, пока не пришли. Думаю, это будет последняя сигарета, послушай, что я тебе расскажу. Я никогда не любил, даже не знал, что это такое. Но, когда в моей жизни появилась Марина, будто все перевернулось с ног на голову. Понимаешь, я больше не хотел быть один, я нашел человека, с которым мне было приятно просто молчать, незачем было даже разговаривать. Я смотрел на нее и мое настроение поднималось само собой. Теперь каждый вечер я ждал не встречи с друзьями, а именно ее. Извини, но однажды у меня возникло чувство, будто никто кроме нее мне и не нужен. Я постыдился тебе об этом сказать, а потом было уже поздно. В тот вечер, когда она сказала, что я был лишь очередным мальчиком, я провалился сквозь землю. Жизнь закончилась, не было вокруг ничего, лишь пустота овладевала мной, каждой клеткой, каждой частицей. Я гнал, летел на все деньги, улетал от себя самого, - Сигарета подрагивала в его губах, одна за другой по вискам скатывались слезы. - Ничего не мог сделать, мой разум застилала пелена обиды и горечи. Однажды я уже пообещал себе не пускать никого в душу, но оступился и теперь падал. Даже не помню, откуда выскочила та машина, но прекрасно помню, что было потом. После удара я будто завис, будто посмотрел на себя со стороны и понял, что был дураком, что ничто не достойно моего сердца, которое, черствея, старело вместе со мной. Мой свободный полет продолжался недолго, но за это время я увидел многое, будто стоял на вершине Эвереста, в полный рост, вдыхая запах свободы полной грудью, а потом потерял сознание. Дальше ты все знаешь. Мы с тобой всегда были первые, ты на четырех колесах, я на двух, теперь я даже пальцем не могу пошевелить, никакого просвета, брат, ничего вокруг. Я даже не знаю, холодно мне или нет. Только одно чувство – одиночество. Спасибо, что не бросил, что не отвернулся, что поддержал… Я люблю тебя, Брат! И вот еще, у меня дома на зеркале висит кулон, верни его…
- И я тебя люблю, давай, еще немного. – Я встал, выплюнул сигарету, впрягся в сани и пошел. Сквозь линзы глаз снег расплывался в белую массу, солнце заблестело сотнями лучей, я проваливался в снег, но вставал и шел дальше, будто меня подталкивали, но вдруг за спину меня словно кто-то схватил. Я попытался дернуться, но сани не поддались, я обернулся, и наклонился над Никитой. В стеклянных серых глазах отражалось небо и свобода. В груди предательски заныло. Я сел на снег, снял рукавицы и вытер слезы. Даруй, Господи, вечный покой…
Девочки, весело галдя, присели за столик и тут же стали что-то обсуждать. Выросшая из ниоткуда фигура их заинтересовала, они в восемь глаз уставились на меня.
- Держи, это твое – я протянул одной из них белый конверт. – Похороны завтра, если совести хватит прийти.
- Какой бестактный молодой человек, - хихикнула одна из них, я одарил ее своим взглядом, повернулся к той самой, покачал головой и сказал: «Передай своей подруге, что я не разговариваю с мебелью»…
Я сидел в небольшом ресторане. На столе лениво дымила сигарета, в такт ей кружка испаряла чай. Небольшое золотое сердечко на цепочке гуляло из одной моей руки в другую. Кусок драгоценного металла хранил в себе воспоминания, которые жгли душу и заставляли руки незаметно подрагивать. Двери заведения распахнулись, ввалились четыре девчонки, смеясь и кривя непонятные рожицы друг другу. Я положил сердечко в конверт, повертел белесую бумагу в руках и встал. Несколько шагов и история закончится…
…Мороз проникал в самое нутро, сперва покалывал нос, потом обжигал легкие, а затем разносился по всему телу вместе с кровью. Оставалось только уповать на природу, изредка чертыхаясь и проваливаясь в сугробы по колено. До райцентра оставалось около пяти километров, но каждый метр давался с трудом и скрипящими зубами – за спиной я тащил сани с неподвижным телом.
- Братишка, брось меня, у меня нет будущего.
- Нет, мужик, будущее есть у всех, даже у тебя и у меня… - я лишь прикусил губу, вдохнул очередную порцию ледяного воздуха и пошел дальше.
…Она сидела за своим столом, перебирала бумаги, изредка посматривала за окно. По улице лениво проезжали троллейбусы, мелькали спешащие люди, жизнь текла своим чередом. Отец улетел в командировку, оставив ее руководить компанией. Было немного обидно, подруги бегали по магазинам, выбирали купальники, вечерами сидели в барах, флиртовали с парнями, а она зависла в этой чертовой конторе, сожалея о наступлении взрослой жизни. Как и говорила ее мать, детство пройдет в четыре мига, даже не успеешь нагуляться, так оно и случилось.
В дверь аккуратно постучали, ручка повернулась. Марине на миг показалось, будто комната озарилась лучами северного сияния. Настолько был красив ее посетитель, курьер, принесший ей очередной пакет с документами. Она еще не знала, чем это закончится, но с того дня ее жизнь покатилась по пересеченной местности. Будто окунулась в беззаботное детство, когда мальчишки лазали по деревьям за яблоками, а потом приносили ей самые сладкие. Было так смешно, приятно и чертовски непонятно, чего же они хотят эти мальчишки. Новый ее герой назвался Никитой, улыбнулся, не поддался на провокацию обменяться телефонами, передал ей пакет и вышел. Пришлось вскочить к окну и пронаблюдать. Парень сел на мотоцикл, накинул шлем и изящно сорвался с места. Рука Марины уже чиркала по листку бумаги, записывая номер…
Шаг, еще один, снегоступы бы не помешали. Черт побери этот мороз, мотор безжизненно чихнул, разбив все надежды. За эти десять километров я пообещал себе не меньше сотни раз, что вернусь домой и первым делом поменяю это чудо японской техники на УАЗик. Чугунки не ломаются. Все, перекур. Я присел на край саней, подмигнул Никитке, достал из одного кармана обрезентовевшей спецовки крепенькую, из другого – деревянные палочки с огнем. Пара секунд и я уже травлю организм.
- Брат, скажи, чем все это закончится?
- Ничем. Никакого просвета, мы живем лишь для того, чтобы умереть.
- Наверное. А дай дернуться? – Я вставил ему в рот сигарету, он затянулся, чуть заметно пошевелил губами, я заметил как на миг его глаза покрылись непроницаемым стеклом. Никита боролся до последнего. Он никогда не привык проигрывать, всегда был первым и единственным. Я отвернулся, не хотелось показывать свои слезы человеку, который сейчас представлял из себя неподвижное тело, завернутое в несколько одежд и накрытое сверху двумя огромными одеялами. Ничего, братишка, потерпи, еще чуть-чуть и мы пришли. Выкуренная мной сигарета обрела свое пристанище в сугробе, я встал, натянул рукавицу и пошел дальше. Не каждый день чувствуешь себя скаковой лошадью, но если взялся за гуж – молчи.
…Найти Никиту не составило огромного труда. Если имеешь друзей везде, то имеешь доступ ко многому. Оказалось парень жил на другом конце города. В квартире был прописан один, но самое главное – Марина вертела в руке лист с телефонным номером. Осталось только найти повод познакомиться поближе. Сколько таких у нее было? Сколько еще будет? Она привыкла крутить парнями, как хотела, этот будет из той же серии. Поматрошу и брошу.
А он оказался не таким, как все. Она и не заметила, как окунулась в другую жизнь. Ночные вылазки по проспектам города, шумные компании, ветер в ушах, непонятная, пьянящая свобода, ничего кроме двух тел на железном коне, пронизывающем мрак ночи. Никита легко находил общий язык с ней и ее подругами, но ночью он неизменно был диким. Эдаким чертом, ставящим в главу угла свободу и независимость. Было очень тяжело проникнуть в него, но ей это удалось. Не сразу, конечно, но когда это случилось, она ходила пьяная неделю. Мать ее не узнавала, подруги посчитали сумасшедшей, понимая, что теряют ее. Но ей было все равно, она влюбилась до беспамятства…
Когда вокруг все белое, остается только ориентироваться на серое пятно, издалека город представлял из себя именно это и ничего больше. Метр за метром я боролся со стихией, она злилась, но я был злей. Весь мой гнев можно было направить на разрушение китайской стены, но ее не было рядом, и, когда Никита в очередной раз позвал меня, я не выдержал.
- Что? Что на этот раз? – Я осекся, понимая, что это самая большая глупость, которую можно было совершить.
- Ничего. Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Присядь, давай покурим, пока не пришли. Думаю, это будет последняя сигарета, послушай, что я тебе расскажу. Я никогда не любил, даже не знал, что это такое. Но, когда в моей жизни появилась Марина, будто все перевернулось с ног на голову. Понимаешь, я больше не хотел быть один, я нашел человека, с которым мне было приятно просто молчать, незачем было даже разговаривать. Я смотрел на нее и мое настроение поднималось само собой. Теперь каждый вечер я ждал не встречи с друзьями, а именно ее. Извини, но однажды у меня возникло чувство, будто никто кроме нее мне и не нужен. Я постыдился тебе об этом сказать, а потом было уже поздно. В тот вечер, когда она сказала, что я был лишь очередным мальчиком, я провалился сквозь землю. Жизнь закончилась, не было вокруг ничего, лишь пустота овладевала мной, каждой клеткой, каждой частицей. Я гнал, летел на все деньги, улетал от себя самого, - Сигарета подрагивала в его губах, одна за другой по вискам скатывались слезы. - Ничего не мог сделать, мой разум застилала пелена обиды и горечи. Однажды я уже пообещал себе не пускать никого в душу, но оступился и теперь падал. Даже не помню, откуда выскочила та машина, но прекрасно помню, что было потом. После удара я будто завис, будто посмотрел на себя со стороны и понял, что был дураком, что ничто не достойно моего сердца, которое, черствея, старело вместе со мной. Мой свободный полет продолжался недолго, но за это время я увидел многое, будто стоял на вершине Эвереста, в полный рост, вдыхая запах свободы полной грудью, а потом потерял сознание. Дальше ты все знаешь. Мы с тобой всегда были первые, ты на четырех колесах, я на двух, теперь я даже пальцем не могу пошевелить, никакого просвета, брат, ничего вокруг. Я даже не знаю, холодно мне или нет. Только одно чувство – одиночество. Спасибо, что не бросил, что не отвернулся, что поддержал… Я люблю тебя, Брат! И вот еще, у меня дома на зеркале висит кулон, верни его…
- И я тебя люблю, давай, еще немного. – Я встал, выплюнул сигарету, впрягся в сани и пошел. Сквозь линзы глаз снег расплывался в белую массу, солнце заблестело сотнями лучей, я проваливался в снег, но вставал и шел дальше, будто меня подталкивали, но вдруг за спину меня словно кто-то схватил. Я попытался дернуться, но сани не поддались, я обернулся, и наклонился над Никитой. В стеклянных серых глазах отражалось небо и свобода. В груди предательски заныло. Я сел на снег, снял рукавицы и вытер слезы. Даруй, Господи, вечный покой…
Девочки, весело галдя, присели за столик и тут же стали что-то обсуждать. Выросшая из ниоткуда фигура их заинтересовала, они в восемь глаз уставились на меня.
- Держи, это твое – я протянул одной из них белый конверт. – Похороны завтра, если совести хватит прийти.
- Какой бестактный молодой человек, - хихикнула одна из них, я одарил ее своим взглядом, повернулся к той самой, покачал головой и сказал: «Передай своей подруге, что я не разговариваю с мебелью»…